В тихом омуте, то бишь в администрации Хвалынского района, всколыхнулись глубинные тектонические плиты муниципального управления. Местные «Шерлоки Холмсы» объявили аукцион, который заставит вздрогнуть даже хозяина собаки Баскервилей.
Внимание! Разыскивается особо опасный рецидивист. Особые приметы: четыре лапы, хвост и, судя по тексту документа, непробиваемая наглость. Речь идет об отлове одной агрессивной собаки и отправке её на пожизненное содержание в приют. В аукционной документации так и написано: одна единица. Но есть одно «Но», о котором мы и поразмышляем.
У нормального человека, узнавшего о таком аукционе, возникает вопрос: это что, муниципалитет объявил охоту на местную пёсью «знаменитость»? Это, видимо, не просто пёс, а ходячее (и кусачее) недоразумение, которое довело город до белого каления. Видимо, все остальные бродячие псы Хвалынска ходят строем и сдают нормы ГТО, раз проблемы создает только какое-то одно, особо «одаренное» животное.
Но самое интересное в этой истории — экономика. На поимку и пожизненное содержание этого «преступника» выделяется 82 000 рублей. При этом смета расписана с аптекарской точностью: 236 рублей в день на кормежку и уход.
Давайте включим математику и фантазию. Если 82 000 разделить на 236, то получится, что счастье продлится примерно 347 с половиной дней. То есть почти год — именно такой срок оказания услуги и стоит в аукционной документации. Возникает резонный вопрос чисто по-бухгалтерски: а что будет, когда деньги кончатся? Ведь в условиях аукциона черным по белому: «пожизненное обеспечение», и отпускать на прежнее место обитание агрессивную собаку нельзя. Но бюджетный год имеет свойство заканчиваться быстрее, чем собачья жизнь. Если верить финансовым раскладам, то после 347-го дня пёс должен будет либо начать работать и самому зарабатывать себе на пропитание, охраняя тот же приют, либо… закончится.
Представим картину маслом: сидит в приюте этот пёс-терминатор. Каждый день строго по меню: на 236 рублей ему выдают пайку. Он доедает последний кусочек, облизывается, ложится на подстилку и философски замечает: «Ну всё, мужики, спасибо этому дому, бюджет освоен, я пошел на радугу». Прямая зависимость: сколько выделили, столько и живу.
Или другой, не менее забавный сценарий. Допустим, наш «агрессор» — собака крепкая, сибирского здоровья. Проживет она, скажем, три года. А деньги выделены на один. Кто будет платить за «сверхурочные»? Будет ли собака висеть на балансе как кредиторская задолженность? Или её спишут как основные средства, пришедшие в негодность?
И, наконец, самый страшный для чиновников сценарий: а что, если собака умрет раньше, чем кончатся деньги? Досрочно, так сказать, исчерпает лимит жизненных сил? Куда девать остаток в 20 тысяч? Не возвращать же в бюджет! Придется, видимо, срочно искать другую «агрессивную» собаку, чтобы та «доосвоила» средства на оставшиеся дни. А если не найдут — составлять объяснительную, почему пес не дотянул до запланированной бухгалтерией даты кончины.
И вот сидишь и думаешь: зачем весь этот цирк? Почему администрация пошла на такие беспрецедентные меры — выписать контракт на одну собаку?
Выводы, от которых хочется выть на луну! Вероятно, некая собака чем-то насолила лично тому, кто писал техническое задание. Может быть, она порвала важные документы или облаяла начальника в нерабочее время. Иначе зачем такие сложности? Проще всего предположить, что это жест отчаяния: «Так, народ, мы понятия не имеем, как бороться с беспризорными животными в целом, но вон ту рыжую сволочь за углом мы достанем. Покажем пример!» Это не забота о братьях наших меньших, это забота о галочке в отчете: «Мероприятия по отлову выполнены. Собака номер один утилизирована путем содержания».